Силовая электроника для любителей и профессионалов
Силовая Электроника
Теория
Практика
Моделирование
Технологии
Альтернативная энергетика
Энергия из окружающего пространства
Разное
Хобби
FAQ - ответы на вопросы

Не электроникой единой...  >>  О четвероногих и пернатых.

*  *  *

Белка 

Её ненавидел весь двор - маленькую белую собаку. Ненавидели яростно, несмотря на то, что она была похожа на знаменитую Белку, недавно слетавшую в космос. Она воровала цыплят! Появлялась всегда внезапно, хватала цыплёнка, и так же внезапно исчезала. Вслед летели камни и ругательства, но никто так и не поймал её.
Однажды, гуляя по двору, я вдруг заметил, как из единственной дырки в заборе появилась знаменитая воровка и направилась к цыплятам. И тут же решил совершить героический поступок - не просто отогнать собаку, а поймать, и навсегда отбить у неё охоту наведываться в наш двор. Взял подвернувшуюся под руку палку и перекрыл ей путь отступления. Собака, увлечённая охотой, не сразу меня заметила. Схватила уже оперившегося, самого большого цыплёнка и только тогда обнаружила, что обратной дороги нет.
Долго не думая, собака пробежала мимо и влезла в проём, оставленный для вентиляции в фундаменте соседнего дома.  Я, наверное, вообще не думая, сразу вскочил вслед за ней, и понял, что оказался в ловушке: в одном углу тесной норы собака с цыплёнком в зубах, в другом – я, с палкой в руках. Выход из норы - ровненько между нами.
Собака тоже оценила ситуацию, выпустила цыплёнка, оскалила зубы и, грозно рыча, пошла в мою сторону. Счастливый цыплёнок, слегка прихрамывая, убежал в заветное вентиляционное отверстие. Сейчас, вдогонку, легко предположить, что и собака рвалась к выходу, но тогда её грозный и решительный вид заставил меня обороняться. При любой попытке приблизиться ко мне, она натыкалась на конец палки, которую я крепко держал в руках. Мои попытки приблизиться к выходу имели аналогичный эффект со стороны собаки.
Такое противостояние продлилось недолго. Собака вдруг изо всех сил, истерично испуская весь набор своего собачьего лексикона, начала прорываться в мою сторону, а я – изо всех сил обороняться. Очень может быть, что, увлёкшись, я превысил пределы необходимой самообороны, но вдруг что-то случилось. Собака резко перестала сопротивляться, спрятала свои зубы, отвернулась и стала молча сносить удары палки. От неожиданности палка просто выпала у меня из рук. Собака медленно повернула голову в мою сторону, из больших печальных собачьих глаз текли крупные слёзы. Весь её вид говорил только одно: «Да убей ты меня совсем! Не хочу я такой собачьей жизни». И сразу бросилось в глаза, что живот у неё великоват, собака явно ждала потомства. Интуиция, переходящая в уверенность, подсказывала: что бы я дальше ни делал, всё будет принято без сопротивления и безропотно.
- Нет, мне не стало стыдно перед собакой, или перед самим собой! Что случилось, то случилось. Я просто почувствовал себя обманутым и палачом от имени общественного мнения. И потом общественному мнению не верил уже никогда, за что и благодарен той самой всеми ненавидимой собаке. А ещё проникся уважением к особи, которая добывала пищу не как большинство других бродячих собак, роясь на помойках, или выпрашивая подаяние, а какой ни есть, хоть и, по нашим человеческим понятиям, криминальной, но всё же охотой!
Ничего больше не опасаясь, я погладил собаку по голове, вытер ей слёзы, попросил немного подождать меня, и был уверен, что  она всё поняла. Сходил в дом, принёс кусок мяса и старый пиджак, - собака ждала! Накормил, потом устроил  в углу спальное место, где она и осталась жить, и признала во мне Хозяина – мечту каждой бродячей собаки. Назвал её Белкой, в честь собаки – космонавта.
В первое время приходилось защищать Белку от соседей и доказывать им, что эта собака больше никогда не будет воровать цыплят. Соседи успокаивались только тогда, когда видели, как она виновато отворачивает морду от каждого проходящего мимо цыплёнка. Почему-то этот жест вызывал у них умиление, а у меня – сочувствие.
Очень скоро у Белки появились щенки, она никого к ним не подпускала, кроме меня. И более преданной собаки я не встречал. Жили мы на юге, лето было тёплое, все дети спали на улице под огромным тутовым деревом, где была устроена беседка и поставлены кровати. По ночам Белка никому не позволяла приблизиться к дереву, и родители были за нас спокойны.
Из нашего двора Белка обычно никуда не выходила, хотя была не на привязи. Но природные инстинкты всё же заставили её совершить прогулки за пределы своей территории. Однажды она неосмотрительно появилась в одном из соседних дворов, где прекрасно помнили её прежние наклонности, и не знали, что она исправилась. С тех пор о Белке осталась только память. Светлая. 

=В.С.= 23 июня 2008 г.

^  ^  ^

Разговор с медведем

«Мезень — река в Коми и Архангельской области. Длина 966 км, площадь бассейна 78 тыс. км². Берёт начало из болот на западных склонах Тиманского кряжа (Республика Коми). Делая изгиб и поворачивая сначала на запад, а потом на север, течёт в сторону Архангельской области. … В верхнем течении берега высокие и скалистые, в среднем, Мезень извилиста, много перекатов, затрудняющих судоходство.»  (Материал из Википедии — свободной энциклопедии).
 
В начале семидесятых годов прошлого века верхняя часть Мезени представляла собой глухомань, куда добирались только редкие охотники из местного населения, иногда появлялись геологи и свободно бродили медведи.  
Я тогда учился в институте, в тысячах километров от этого места, не знал даже, что оно существует, и впереди было единственное свободное от стройотрядов и сборов лето. Не мог даже предположить, что в это же время какие-то незнакомые геологи предопределяют мою встречу с одним из местных медведей.
А геологам просто повезло. Они нашли полезные ископаемые в верховьях Мезени. Потом совсем другие люди решили, что надо строить дорогу к открытому месторождению. Специально оборудованный самолёт сделал аэрофотосъёмку окрестностей, по результатам которой проектный институт наметил путь будущей дороги. Осталось только отправить экспедицию, которая пройдёт по будущей трассе, на месте проверит возможность прокладки дороги по начертанному пути, выявит наличие вдоль трассы залежей песка, гальки и других подручных стройматериалов, обойдёт непригодные для строительства места и прорубит просеку.
Случилось так, что руководителем одного из двух отрядов оказался мой родственник. Ему нужен был человек, способный развернуть и настроить радиостанцию, управлять моторной лодкой и, при необходимости, починить мотор. Он и уговорил меня провести лето в экспедиции.
Нашему отряду достался дальний участок трассы, проходящий большей частью по левому берегу реки, на расстоянии 10 – 20 км от русла.  Предполагалось разбивать лагерь на берегу реки, в тех местах, где расстояние до трассы минимально, и пешком добираться до места работы. В мои обязанности входило обеспечение радиосвязи, перемещение лагеря, доставка по реке горючего и продовольствия на деревянной моторной лодке.
Лодка была куплена у местных охотников, в самом последнем посёлке в верховьях реки. Узкая и длинная, она напоминала индейскую пирогу. Задний борт был плоский, приспособленный для крепления мотора, а единственная нижняя доска, представляющая собой днище, сзади выходила за габарит лодки и образовывала лыжу, защищающую винт на мелководье. Лодка легко проходила пороги, и позволяла с грузом в 600 кг двигаться по водоёмам глубиной всего 15 см!
Способность лодки двигаться по мелководью я оценил при первом же спуске из тайги в цивилизованный мир, когда пьяный «народный умелец», установивший на металлической плоскодонке два мощных лодочных мотора, двигаясь с огромной скоростью по фарватеру, поднимал волны, способные перевернуть нашу лодку. Издали заметив неладное, я направился к пологому мелкому берегу. Лодка не переворачивалась, тогда он попробовал подойти к нам поближе. Резко взревевшие двигатели сигнализировали о том, что винты достали до дна и сорвались с валов. Хулиган был обезврежен, мы спокойно поплыли к фарватеру.
Спуск по реке на базу занимал двое суток, а подъём – четверо, после чего две недели я вместе со всеми рубил просеку. Тот, кто орудует топором по нескольку часов в день, через некоторое время овладевает им настолько, что легко может перерубить сидящего на дереве комара. Топор становится надёжным оружием, с которым можно ходить по тайге, не опасаясь диких зверей, по крайней мере, так кажется. Опаснее всего встретить в лесу лосей в период гона и медвежат, которые сразу лезут бороться, а рядом всегда оказывается их мама, понимающая ситуацию по–своему. Но, к счастью, нашу группу это миновало.
Почти всю трассу мы прошли без особых приключений. Каждое утро шли на работу по лесным тропам. Дорога занимала в среднем около четырёх часов до места работы и столько же на возвращение. Четыре часа работали: рабочие рубили просеку, а инженерно–технические работники составляли карту рельефа местности и брали пробы грунта. Последний участок уходил в сторону от реки, и было решено разбить лагерь в середине пути от берега до трассы, взять с собой только самое необходимое, а меня оставить охранять лодку и оставшееся имущество.
За несколько рейсов я перевёз всех и всё на новое место, и пошёл помочь отнести оставшиеся вещи к месту нового лагеря. Возвращаться пришлось одному. И оказалось, что самое главное – топор, остался на берегу. Путь проходил по тропе, неизвестно кем протоптанной, хоть и в густом старом лесу, но зато вдоль обрыва. Это радовало, поскольку неожиданностей можно было ожидать уже не со всех сторон, да и заблудиться трудно. 
Сначала я шёл, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, потом понемногу привык к ситуации, а когда до лагеря оставалось не более километра, уже была короткая северная ночь, и всё моё внимание было поглощено тем, чтобы различить тропу, не уйти в лес, и не упасть с обрыва.
И вдруг остановился, как вкопанный, до сих пор не знаю почему - подчиняясь чужой воле, или собственному инстинкту. Шестое чувство подсказывало, что впереди на тропе стоит зверь и ждёт моей реакции, ждёт, чтобы я испугался! И, как будто свыше, пришло понимание, что если проявится хоть малейший испуг, живым мне отсюда не уйти. Варианты спасения пронеслись в голове мгновенно, и все одновременно: 
- влезть на дерево, – не успеваю, да и бесполезно, это наверняка медведь;
- прыгнуть с обрыва, - крайний случай, только если зверь пойдёт на меня;
- издать душераздирающий вопль, - это то, чего он ждёт;
- но почему он не бросился сразу? – не решается, сомневается! – это спасение!
- есть только один путь – поколебать его сомнения и показать свою силу!
- а не понимает ли он моих мыслей? – нет, мыслей, обращённых в слова, он не понимает, не знает языка, но понимает эмоции и ощущает настроение. 
Появилась уверенность и пришло полное успокоение, что обычно бывает при принятии правильного решения. И я почувствовал, как пространство вокруг наполняется исходящим от меня спокойствием повелителя, который ждёт, чтобы ему уступили дорогу. На этом эмоциональном фоне я излучал поток мыслей, не успевающих обрести словесную форму и обращённых к медведю,  смысл которых означал, что я не собираюсь причинить тебе зла, а только хочу пройти по тропе мимо. Ты стоишь на тропе, а другой тропы здесь нет. Освободи мне дорогу! И я накачивал себя и пространство этим состоянием спокойного требования ответного действия.
Не могу сказать, сколько продлилось ожидание, - время остановилось, но вдруг сила, давившая со стороны зверя, исчезла, вместо неё появилось ощущение, что меня пропускают, путь свободен, можно идти. В подтверждение эмоциональных ощущений, впереди послышалось недовольное урчание, какая-то возня, было хорошо слышно, как, треща сучьями, зверь отошёл от тропы, хотя и не далеко – метров на семь.
И я пошёл, как по канату, отчётливо понимая, что любой неуверенный шаг будет воспринят, как агрессия, или испуг, и не дай бог обо что–то споткнуться, это будет конец. Прошёл с величественным спокойствием, ровным неторопливым шагом человека, который не боится какого-то там медведя, да и медведь ему тоже не нужен. Сколько смог так пройти, не помню, но когда отошёл достаточно далеко, побежал к палатке. Когда прибежал, вот тогда стало страшно. Бил озноб, руки тряслись, наверное, от перенапряжения нервной системы. Тут же уничтожил весь свой недельный запас сахара, завернулся во всё, что нашёл, и попытался заснуть.  Но не смог. Вспомнил эпизод из фильма «Дерсу Узала», в котором старик договорился с тигром, осознавая, что такое вполне могло быть. И, возможно, наши предки так же общались с животными, как сегодня пришлось мне. Оказывается, и с медведем можно договориться, но лучше бы с ним не встречаться! 
- А что было бы, если бы со мной был топор?           
- А почему медведь не ушёл с моего пути именно сейчас, когда топора не было?
- Он знал, что я не вооружён!
Конечно, топор против медведя – не оружие, но он придаёт владельцу уверенность вооружённого человека, обеспечивая тем самым гораздо более надёжную защиту. Будь у меня топор, мне не пришлось бы блефовать и корчить из себя супермена, медведь наверняка сам уступил бы мне дорогу, и уж, по крайней мере, договориться с ним было бы гораздо проще!
Как только рассвело, я, не сомневаясь, взял в руки свой топор и пошёл на то самое место, посмотреть на него при свете. На тропе лежала свежая глухариная голова, вокруг были медвежьи следы и в стороне размётана куча перьев.

=В.С.= 26 июня 2008 г.

^  ^  ^ 

Кто строит дупла в деревьях?
(Рассказ в картинках).
 

- Меня всегда интересовал этот вопрос. Встречая дупла в лесу, я не мог поверить, что их могут устроить птицы, которые в них живут. Может быть, их выгрызают белки, - грызуны всё-таки? А птицы потом в них поселяются? Ну не дятлы же долбят их по заказу клиентов! Да и сомнительно, чтобы маленький дятел смог выдолбить дупло, в котором потом поселяется огромная сова.
          Минувшим летом мне представился случай развеять все сомнения по этому поводу.
Лето я провёл в курортном городе на Кавказе. Жил на третьем этаже пятиэтажного дома. Весь двор этого дома густо засажен большими деревьями, создающими благодатную тень в жаркое время года. Прямо напротив балкона, в семи метрах от него, растёт пирамидальный тополь. Несколько лет назад его верхушка засохла и была спилена. За прошедшее время она изрядно подгнила, но зато боковые ветви выросли выше дома.

  
Аккуратное круглое отверстие сбоку появилось в начале мая. Сначала оно было небольшим, но за неделю приняло окончательный вид и больше не менялось. Строителей никто не видел. Работы велись исключительно в ночную смену.
При внимательном рассматривании отверстия становится понятно, что долбить пришлось только наружный слой дерева. Гладкая поверхность внутренней стенки говорит о том, что внутри была труха, которую нужно было просто выбросить из дупла.

Во второй половине мая около дупла появился небольшой сыч, который днями напролёт спал, так хорошо замаскировавшись в листьях, что ни разу не удалось снять его во всей красе.

На следующем фото он в правом нижнем углу.

И вдруг 24 июня показалась голова второго сыча. Наверное, это мама-сыч, которая высиживала яйца. А сыч-папа кормил её по ночам.

 

Через некоторое время она вернулась в дупло, без особого труда откусила кусок дерева в верхней части отверстия, который, видимо, мешал ей высовываться, и выбросила наружу. - Наглядно продемонстрировала, что для её мощного клюва гнилое дерево очень подходит в качестве основы для дупла.
Потом она то появлялась, то пряталась, периодически выбрасывая щепки. И только на следующий день вылетела окончательно и заняла место на соседнем дереве, тоже, впрочем, неплохо замаскировавшись.

 

А через десять дней, 5-го июля, появилось ещё одно чудо.

 

Долго не сомневаясь, оно выпрыгнуло из дупла и заняло место рядом.

 

На следующий день появился второй – последний птенец.

Малыши с любопытством разглядывали меня, трогательно чистили друг-другу пёрышки, прижимались один к другому и напрочь развеяли миф о конкуренции птенцов в борьбе за выживание.

 

Но идиллия продолжалась недолго. К вечеру 7-го июля вокруг птенцов возник нездоровый ажиотаж среди других птиц. Сначала появилась сойка и потихоньку стала приближаться к малышам.

 

Мама, сидевшая на соседнем дереве слева, буквально прыгнула на непрошенную гостью. Сойка от неожиданности несколько метров камнем летела вниз, пока вспомнила, что у неё есть крылья, села на ближайшее дерево за тополем и долго ругалась нехорошими словами. По крайней мере, мне так показалось.
Когда стемнело, появилась птица, очень похожая на наших сычей, но размерами побольше, и сидящая на брюхе, а не стоящая на ногах, как наши.

 

Заметив, что её фотографируют, она быстренько спряталась в листве.
Что было ночью, я не знаю. Но утром оказалось, что у младшего птенца не хватало в крыльях перьев, и перелетать с ветки на ветку он не мог. Пытаясь подняться по дереву вверх, он спускался всё ниже, и в результате оказался на земле.
Я, конечно, сразу побежал его спасать, и успел вовремя. В двух метрах от него увидел подкрадывающуюся к нему кошку – хвост трубой, и кончик хвоста нервно подёргивается. Принёс бедолагу в дом и посадил на растущее в горшке дерево, которое хозяйка почему-то называет цветком.

 

В отличие от других птиц, он оказался на редкость покладистым и сразу пошёл на контакт. Никуда не убегал, не носился по комнате, а сидел целый день на дереве, иногда перепрыгивая с ветки на ветку. Активизировался, правда, по ночам, пытаясь научиться летать. Я ему помогал. А он и не сопротивлялся, и даже, кажется, с благодарностью принимал мою помощь. Когда слетал с дерева на пол, я подставлял ему ладонь. Он садился на неё, а когда поднимал ладонь, опять перелетал на дерево.
Кормил его фаршем, мясом цыплёнка, творогом и печёнкой. И в основном ночью.
Через три дня он уже немного оброс перьями, но всё ещё имел больной вид.

 

Его непотрёпанный братец на свободе выглядел явно лучше.

 

Но на пятый день после трагедии родители увели его куда-то и больше не появлялись. Только мама-сыч каждый день прилетала и звала своего потерянного птенца.

А потерянный птенец с четвёртого дня быстро пошёл на поправку и уже на шестой день выглядел совсем неплохо. Научился летать и взлетать с пола.

 

Однажды я проспал время его кормёжки в 6 часов утра, тогда он сам пришёл в соседнюю комнату и взлетел на кровать, чтобы разбудить меня. А как только разбудил, спрыгнул на пол и побежал обратно, похожий на маленького толстенького человечка с заложенными за спину руками. Я сел на стул и стал ждать, когда это чудо сядет на дерево (кормил его только на дереве). Он понял. Сначала взлетел на диван, а оттуда на дерево.
А когда сычик схватил лапой и решительно затолкал в рот выпадающий из клюва кусок печёнкии, стало понятно, что теперь мой питомец точно не пропадёт. Но, для пущей уверенности, я кормил его ещё три дня, пока не научил взлетать с пола сразу на дерево.
В последние дни перья моей птички - сестрички потемнели и стали коричневыми, как у мамы. А её братец до последнего дня оставался серым, как папа.
На девятый день к вечеру выпустил птенца на свободу. Он с удовольствием позировал для прощального фото.

 

До двух часов ночи сычик прыгал по дереву, а потом начал негромко тивкать – наверное, звал родителей. И не напрасно. Через некоторое время прилетела мама и увела его куда-то.
Так был разрушен ещё один миф о том, что нельзя выпускать птенцов, которых подобрали на улице и сами выкормили. Якобы они обязательно погибнут. Оказывается, не всегда.

 =В.С.= 3 августа 2013 г.

Примечание: Птица, описанная в рассказе и показанная на фотографиях,  называется "Otus scops Linnaeus" = обыкновенная совка, сплюшка, зорька.

 ^  ^  ^ 

Неожиданное продолжение истории.

          Следующее лето я провёл там же. Дупло в дереве не разрушилось, но ни в мае, ни в июне не было замечено никаких признаков, что оно обитаемо.
 



          Тем не менее, 12 июля, соседка, наблюдавшая историю с предыдущим птенцом, нашла такого же, на том же месте, и принесла его мне на воспитание.  Внешне он выглядел гораздо лучше предыдущего, но не умел, или не хотел летать и имел весьма угрюмый вид.


 

          В морозилке холодильника нашлись говяжья печень и курица. От пищи птенец не отказывался. И уже к вечеру вдруг воспарил, искусно завис в воздухе и сел на ковёр, распластавшись во всей своей красоте. Приятно было видеть, что летает он совсем неплохо и все перья на месте. 



          Всю ночь совёнок так и проспал, сидя на цветке, но от пищи по-прежнему не отказывался. Днём мы тренировали его мышцы. Как и предыдущий птенец, он охотно участвовал в процессе и легко шёл на контакт. Я просто подносил палец, он на него садился.  Потом я медленно поднимал руку вверх и быстро опускал. При опускании птенец расправлял крылья и махал ими, стараясь сохранить равновесие. А когда это занятие ему надоедало, он просто улетал обратно на цветок и я его больше не беспокоил до следующего урока.



          Следующая ночь начиналась так же, как и предыдущая. Но к 6 часам утра совёнок вдруг начал буянить - от пищи категорически отказывался, периодически издавал специфические звуки и летал по комнате. И никаких следов угрюмости. Наверное, выздоровел!


       В последний раз совёнок сел на предложенный мною палец и мы вышли на балкон.  На балконе он долго оглядывался по сторонам, потом вдруг выбрал направление, решительно полетел вдоль дома и сел на дерево напротив последнего подъезда. Там и просидел весь день. На следующий день его нигде не было видно.

 ^  ^  ^ ..

     Post skriptum. Бывает же так! Жил себе человек на свете 65 лет и никогда не видел в природе этих сов. И вдруг они стали частью его жизни.
      Я полюбил их больше всех попугаев, которые жили у нас, когда росли наши дети. Больше всего меня волнует их готовность принять заботу человека, когда необходима помощь. Может быть, именно поэтому  обыкновенная совка выбирает место для гнезда поблизости с человеческим жильём? В зоомагазине мне сказали, что им каждое лето приносят птенцов этих птиц, выпавших из гнезда. Они их выхаживают и выпускают на волю. Именно на волю. Для жизни у человека в доме они не приспособлены. От человека им нужна только помощь в трудные моменты жизни.
       Почему-то моя жизнь с детства связана с птицами. Видно, доля моя такая.
     В детстве у меня был гусь. История напоминает "Гадкого утёнка", которого гусыня категорически отвергала. В результате вырос огромный белый гусак. Сначала он, как собачка, везде ходил за мной, а когда вырос, стал предводителем местной стаи. И он неплохо летал, но ни разу не улетел. Иногда встречал меня, когда я возвращался домой из школы. Выглядело это оригинально. От стаи гусей отделяется самый большой гусак и почти летит мне навстречу. Ребята, которые идут рядом, бросаются врассыпную. А он долетает до меня, степенно гогочет о чём-то на своём языке. Я подставляю руку, он кладет в неё свою шею, и так мы идём до дома.
     Потом я пытался выходить подбитую охотниками поганку болотную. Несмотря на название, птица изящная и гордая. Она не приняла от меня никаких ухаживаний, и часто пыталась попасть клювом в глаз.
      Были и голуби. С одной голубкой, у которой голубя съела кошка, установился такой контакт, как с человеком, что и описать трудно. Это она научила меня уважительно относиться к птицам и никогда не хватать их против воли. Подставь руку, или палец и уговаривай сесть туда, если хочешь взаимности. Если птица тебя любит, она будет послушна.
     Случалось, мне на голову садилась нахохлившаяся синичка, погибавшая на морозе. Но как только я её напоил, обогрел и дал хорошо выспаться, рвалась на волю. Я и не удерживал.
      Было однажды и такое, когда вольная птица - славка садовая, которая не смогла улететь на юг из-за болезни, решительно отдала свою судьбу в мои руки. Но это отдельная история.
       - Много чего было, всего и не опишешь...

 =В.С.= 3 августа 2014 г

 ^  ^  ^ .

Силовая Электроника  |  Теория  |  Практика  |  Моделирование  |  Технологии  |  Альтернативная энергетика  |   Энергия из окружающего пространства  |  Разное  |  Хобби  |  Не электроникой единой...  |  FAQ - ответы на вопросы